Главная

Алтай

Отправляемся на Алтай, чтобы проверить, существуют ли духи, заодно попробовать мясо сурка и увидеть живые картины Рериха.

 

89bfbaeecce2bfec4235af7e33471e03

 

Путешествие по Алтаю. Мы дошли до гробницы знаменитой Принцессы Укока, встретились с духами-охранниками, чуть не утонули в болоте и вплотную познакомились с шаманизмом. А еще — пробовали кумыс, увидели несколько знаков свыше и ночевали на алтайской стоянке.

По долинам и по взгорьям. «Солнце садится, мы не успеем!» — кричат нам на чистом русском, приподнявшись в стременах, колоритные проводники. Перед нами — неописуемой красоты долина, над которой встают пять сияющих белых вершин, считающихся у алтайцев священными: горный массив Табын-Богда-Ола. Судя по длинным теням, павшим на долину с ближайших холмов, пересечь ее до темноты мы действительно не успеваем.

У алтайцев примета: нельзя, чтобы ночь застала в дороге. Разбить лагерь надо обязательно до темноты. Недолго, но яростно поспорив, мы решаемся — срежем путь через болото.

Алтай очень разный: тут вам и марсианские пейзажи, и горные водопады, сияющие вершины, кедровые рощи и степи, укрытые цветами.
С детства у меня боязнь топких пространств, и конь подо мной это, видимо, чует, а потому не идет. Помогает стек (хлыст): вслед за двумя впереди идущими всадниками мой конь ступает в топь, сразу провалившись почти по брюхо. Чавкая в черной жиже, мы начинаем медленно, вихляясь, идти вперед. Вокруг красивая сине-черная гладь воды с редкими кустиками осоки там и сям. Вдруг мой конь оступается и проваливается почти по седло. Несчастное животное начинает биться, забрызгивая черной жижей все вокруг. От неожиданности у меня из правой руки вылетает повод, но левой — очень точно — получается кинуть подуздок впереди идущему проводнику. Он ловко ловит его и вытаскивает нас из топи.
Когда мы выбираемся на сушу, я падаю от усталости с седла прямо на траву: все участники похода и их кони с ног до головы облеплены черной болотной грязью. До стоянки остается всего километр пути, но у меня уже, кажется, нет сил — мы десятый час в дороге без привала. Я едва дышу от усталости, но счастлива; пытаюсь притянуть к себе коня, чтобы поцеловать его в мохнатую морду. Между тем мой бесстрашный грязнющий росинант как ни в чем не бывало щиплет травку рядом.

Его настоящее имя Ахпут, что по-алтайски означает «белые ноги». Конь пегой масти, но ноги его и впрямь как будто одеты в белые носочки. В обычное время Ахпут работает в деревне тяжеловозом, возит тележку, и на него, как на самого сильного коня, проводники навьючили наибольшее количество груза. Вероятно, только злой нрав да полторы лошадиные силы вместо одной позволили нам выбраться из передряги; и хорошо еще, думаю я, что Ахпут не слишком стар.

И еще я думаю о том, что, наверное, вот за этим я и ехала сюда: понять, насколько надуманны все проблемы в том мире, где я живу, по сравнению с этим — в топком болоте потерять повод. До сотовой связи три дня ходу; до ближайших людей — сутки. Вокруг десятки километров безлюдья и настоящей первозданной красоты, той самой, которую воспевал в своем творчестве Рерих.

Мы — в священном месте Алтая, на красивом и безлюдном плато Укок.



b57a362845e4e4e25681400094b20b2a


Ход конем. В начале путешествия мы оказались перед выбором: куда и как идти. Точнее, выбор предоставлялся нам каждый час по мере нашего продвижения по Алтаю. Следуя по Чуйскому тракту, мы остановились на сутки в природном парке с красивым названием Ая — отправном пункте большинства маршрутов Горного Алтая — и едва не сбились с первоначального курса. Тут нам был предложен сплав по знаменитой реке Катуни; колоритные рафтеры, сидевшие в кабаках, рассказывали неописуемые истории и звали пойти с ними. А один из наших проводников уверял, что нужно обязательно посмотреть легендарную гору Белуху. Подруга, чуть не силой притащившая меня на Алтай (всю жизнь я была ярым апологетом сибаритского отдыха на южных курортах), заколебалась. А потом было так: «Как пойдете — на джипах или на конях? Может быть, на квадроциклах?»

Но все-таки мы остались верны первоначальной цели: посетить плато Укок. Как утверждают легенды, здесь спит вечным сном дух главной языческой святыни Республики Алтай — Принцессы Очы-Бала. Кроме того, этот маршрут вполне позволял насладиться красотами (от места старта до плато — почти тысяча километров).

Могила Принцессы лежит на стыке Монголии, Китая и России. По слухам, именно здесь искал шамбалу Николай Рерих. Опять же по слухам, именно здесь он ее и нашел: некоторые специалисты по эзотерике считают, что тому подтверждение — картина «Песнь о шамбале. Танг-ла», написанная Николаем Константиновичем в 1943 году на Укоке: на ней изображены пять священных вершин, Табын-Богды-Ола.

Но в Ае все эти истории кажутся не более чем абстракцией. Повсеместно есть отели, где отдыхают скалолазы и рафтеры. Ну а ближе к вечеру все выходят на променад, сидят в барах и общаются. В общем, все как обычно, типичный перевалочный пункт в предгорьях, и совсем никаких чудес.

Посовещавшись, мы решаем ехать конным маршрутом, хотя до Принцессы вполне можно добраться и по автомобильной дороге, — если, конечно, можно так назвать две едва заметные колеи в степной траве.

 

a69a9dded27b94313bb3dbcb614b8f77
Чаган-Узун. На следующий день мы начинаем подниматься в горы. Дорога тут одна-единственная — Чуйский тракт. Путь по маршруту Бийск — Горноалтайск — Кош-Агач составляет примерно 800 км. Асфальтовое полотно довольно приличное, проложено вплоть до Кош-Агача.

Подъем в горы оказывается совсем не таким, каким я его себе представляла. Держать хорошую скорость тут под силу только местным жителям и профессиональным проводникам. Я убеждаюсь в этом лично: в дороге меня застигает головная боль, связанная с перепадом высоты. И я безумно рада, что мы разбиваем палаточный лагерь на так называемой Красной горке — это просторечное название местности близ села Чаган-Узун. Здесь поистине марсианский пейзаж: земля красная, как в Африке, и даже деревья чем-то похожи на тутовые. В излучине реки Чуи мы долго ходим вокруг, ошарашенные, фотографируя все подряд.

Алтай очень разный: тут вам и марсианские пейзажи, и горные водопады, сияющие вершины, кедровые рощи и степи, укрытые цветами.

Только на следующий день мы добираемся до Кош-Агача. Это название в переводе с алтайского языка означает «конец деревьям», так как на этой высоте деревья уже не растут, дальше степь. Мы заправляем машины, делаем последние покупки и звонки — мобильной связи за Кош-Агачем уже нет. А также оформляем разрешение на въезд в приграничную с Монголией зону.

Пока оформляются бумаги, торчим близ погранзаставы. Я глазею на все вокруг, прислонившись к пыльному борту джипа. Вот он, последний оплот цивилизации: поселок городского типа. Проселочная улица, пыльная, странная, почти без зелени; деревянные дома. Но вот разрешение получено. Ура! За пару часов по грейдеру мы добираемся до Тархатинского озера (еще 70 км), чтобы там нанять проводников, подняться на так называемые Джумалинские теплые ключи и оттуда уходить на Укок.

Смотритель озера. Тархатинское озеро — особое место. Здесь хочется остаться, сразу и навсегда. Жить в небольшом домике на берегу, ловить рыбу, радушно встречать редких гостей, а среди которых половина приезжает сюда верхом.

Нас выходит встречать сам смотритель озера, Данияр. В теплое время года он живет здесь и присматривает за хозяйством, несколькими гостевыми домами и собственным домом с большой верандой и столовой. Определив нас на постой, Данияр садится гонять с нами чаи и вести разговоры за жизнь. В последнем занятии ему нет равных: у Данияра заслуженная слава Диогена. Впрочем, воззрения Диогена на жизнь сам Данияр не разделяет, ему ближе Аристотель. Наша беседа течет плавно, о том, о сем, — в течение многих часов. Я спрашиваю между тем, кто живет на озере в холодное время года, когда Данияра нет. Оказывается, Учур, его сменщик.

Учур прекрасный рыболов и охотник, настоящее дитя природы, о здоровье которого ходят легенды. Живет он здесь зимой совсем один, по нескольку месяцев не видя людей, — и, как я поняла, совсем не тяготится этим. На следующее утро Данияр выходит провожать нас. Мы едем на конечный пункт перед Укоком, Джумалинские ключи, и за рулем уже сидит наш новый проводник.
80e7368c1165013f5c1cdb3068b9bc80

Ключи от двери принцессы. Хотя ключи считаются теплыми, температура воды +18 °С. Говорят, что вода эта имеет уникальный целебный эффект: достаточно проводить в ней по пять минут три раза в день, как уйдут все боли из суставов, оздоровятся сухожилия. Для купания здесь сооружено несколько бассейнов. Лечиться в эти места приезжает много разного народа, большое количество местных, а также буряты и тувинцы. Последние прибывают большими семьями и со своими аилами (войлочными юртами) и всех зовут в гости. Тут можно попробовать их блюда. Например, мясо сурка (тарбагана). А кумыс? По силе антистрессового воздействия на организм этот чудесный напиток просто ни с чем не сравнится!

Везде нас принимают хорошо, все говорят по-русски, и это очень странно, потому что мне кажется, что мы где-то далеко, в совсем другой стране. С умилением глядя на всех, кто сидит с нами за столом, я думаю о том, что, наверное, так чувствуют себя американские или английские туристы в дальних уголках англоговорящего мира, в какой-нибудь Новой Зеландии. Не успеваю я додумать эту мысль, как смотритель Джумалинских ключей (лесник по-нашему) Ижэр начинает рассказывать о том, как он в позапрошлом году ездил в Йеллоустоунский парк на стажировку: «К местным чероки», — улыбаясь, добавляет он. Оказывается, существует специальная американская программа по обмену опытом между американскими национальными парками и нашими заповедниками на предмет архаров.

— Ну и как? — спрашиваю его я, сгорая от любопытства. Увидеть Йеллустоунский парк даже для меня, с моим журналистским удостоверением, остается голубой мечтой.

— Ну как-как, — отвечает Ижэр, — отличнейше. Красота, конечно, не такая, как у нас, но в целом ничего себе. Архары, опять же. И мишки гризли ходят.

В конце дня у нас с подругой возникает идея сходить посмотреть на настоящий молибденовый завод, что отстоит примерно на километр от Ключей и напоминает огромный серый сарай. Говорят, молибден там отгружают в тару прямо лопатами… Но сил у нас нет, завтра рано вставать, и от кумыса клонит в сон невыносимо.

Встреча с духом-охранником. Утро начинается скверно: холодает, и внезапно поднимается очень сильный ветер. Кое-как справляясь с ним, мы тем не менее грузим арчамаки (седельные сумки), готовясь отбыть, как вдруг откуда ни возьмись в лагерь прибегает табун диких кобылиц, и двое уже груженых жеребцов, сорвавшись с коновязи, убегают за ними. Я наблюдаю этот побег с интересом: для меня это Animal Planet. «Еще интересней, как мы будем вылавливать коней», — думаю я. Приходит глупая мысль: что будет, если кони с поклажей убегут навсегда?

Но все оказывается проще пареной репы: двое наших проводников верхом, лихим наметом догоняют умчавшихся лошадей и на ходу (как в фильмах) хватают их за подуздок. Все.

Ветер между тем крепчает и становится леденющим. В завершение местная женщина лет пятидесяти выходит к нам и объявляет, что дух Алтая недоволен тем, что мы идем на Укок, что лучше бы нам туда не ходить. Меня обуревает приступ суеверной трусости, но я креплюсь, видя, как наш алтайский проводник Эркин — как кремень — продолжает невозмутимо грузить арчамаки на лошадей. Мы с подругой решаем сходить к дереву духов и оставить там свои украшения и деньги. У меня припасены на этот случай специальный серебряный браслет с жемчугом и дорогие серьги, даже не распакованные. Все это, вместе с деньгами, мы кладем к дереву. Ветер, как ни странно, тут же стихает. Мы трогаемся на перевал.

Меньше чем через полчаса сталкиваемся, как говорят местные, с духом-охранником! И даже самый большой скептик не смог бы отрицать, что происходит что-то странное. Группа как раз подходит к завершению самого сложного участка дороги, когда первый конь под алтайцем-проводником храпит и пятится назад.

Я выглядываю вперед и вижу, что в полотне дороги друг против друга лежат два крупных камня — плоские, белые, ничем не примечательные. За ними начинается (наконец-то!) ровная дорога. Но пройти между камнями конь, как его ни понукают, не может! Когда проводник спешивается, чтобы провести его через камни, последний конь в цепочке, под русским проводником, вдруг срывается с места и ударяется в галоп. Алтайцы выразительно переглядываются. Когда понесшего коня удается унять, первый проводник осторожно проходит между камнями с лошадью в поводу. За ним — остальные.

После этого непогода вдруг разыгрывается с новой силой. Резкие порывы ветра кидают в лицо то дождь, то мелкие льдинки. Идти и дышать становится все труднее (хотя высота небольшая, 3300 м). На самом перевале ветер становится ураганным. Идти дальше невозможно, проводники делают привал.
0f3a3cdb15d996999058ac9a2ac7179f
На Укоке. Сразу за перевалом при спуске в долину открывается необыкновенное зрелище: целое поле окаменевших исполинских фигур. Алтайцы верят, что это духи стоят на охране царства принцессы. Груды камней непостижимым образом составлены в виде варанов, обезьян и волков… Есть даже гигантская шестипалая стопа.

Именно здесь я начинаю понимать, что такое место силы: тут очень, очень своеобразная энергетика, это чувствуешь сразу же, буквально кожей. А наша стоянка оказывается весьма колоритным местечком. Стоянки — это такие дома-срубы, где никогда не запирается дверь, и каждый путник может здесь остановиться и переночевать: есть очаг, полати для сна. В отличие от русских проводников, алтайцы в палатках ночуют неохотно, предпочитают останавливаться именно на стоянках. Когда я на негнущихся ногах вхожу внутрь, то понимаю, что антураж домика очень напоминает романы Джека Лондона — по углам валяются капканы, выделанные шкуры и даже стволы ружей. Пока алтайцы, гремя сапогами, шарят по полкам в поисках курева, я присаживаюсь на какой-то топчанчик, кладу локти на широкий деревянный стол, а голову на руки и мгновенно отключаюсь.

Принцесса Очы-Бала. На следующий день мы почти достигаем заветной цели, могилы Принцессы. Оборудованных стоянок поблизости нет, мы разбиваем лагерь близ монгольской границы. Она выглядит весьма специфично — как-то сразу видно, что она «не на замке». Впрочем, на десятки километров вокруг тут никого нет, до ближайшей сотовой связи четыре дня ходу. Вдали величественно встают предгорья Памира, и небо мерцает звездами над головой совсем близко. Завтра у нас ответственнейший день, свидание с Принцессой. Вдыхая воздух, слаще которого, кажется, нет на свете (во всяком случае, я не пробовала), и допивая уже третью кружку чая с водой из ближайшего ручья, я думаю, что шамбала где-то рядом. А может быть, прямо здесь.

В общем, все то, о чем писал Кастанеда в своих исследованиях о шаманах, не станет открытием для тех, кто соприкоснулся с культурой алтайского шаманизма. Несмотря на экспансию христианства со стороны Запада и буддизма со стороны Востока, алтайцы остались верны духам, и Принцесса

Очы-Бала для них — главная святыня. Поэтому алтайцы пристально следят за тем, какая установится погода в день посещения могилы, какие будут пролетать птицы, обращают внимание на самые разные детали. Алтайцы верят, что дух Принцессы незримо присутствует здесь. Когда мы выезжаем на дорогу, ведущую прямо к Принцессе, погода стоит жаркая и безветренная. Вся наша группа неспешно едет на легких рысях, непринужденно болтая о том о сем, как вдруг среди собак (из Ключей с нами в поход вышло пятеро собак) начинается сумятица. Оказывается, что затравили сурка. На плато за все время пути нам не встретилось ни одного тарбагана, хотя живности видели очень много. Это хороший знак. Псы голодны и тут же съедают добычу. А через сто метров они задирают второго сурка! И вот уже вожак стаи по кличке Белый приносит его нам. Алтайцы радуются: это значит, что Принцесса встречает нас хорошо.

Сама могила представляет собой большую композицию из камней, выложенных восьмеркой. На самом деле тут не одна могила, а две, одна над другой. Именно в нижней лежала Принцесса, пока в 1993 году ее не нашла экспедиция Вячеслава Молодина. Верхнюю могилу ученые посчитали обманкой, гарантией от мародеров. Алтайский народ счел вскрытие гробницы величайшим святотатством, против которого высказались не только шаманы, но и представители власти. Однако ничто не могло обуздать научный интерес экспедиции, раскопки продолжались: было принято решение забрать Принцессу в Новосибирск для изучения.

«Это все равно что увезти знаменитую мироточащую плиту из храма Гроба Господня в Иерусалиме на изучение, например, в Улан-Батор», — говорит проводник Темир.

Темир — наш наиболее общительный гид. Он из очень хорошей семьи и отлично говорит по-русски, любит рассказать анекдот-другой или что-нибудь процитировать из «Дня радио» или «Дня выборов». Его отец, писатель Борис Укачин, был знаменит на весь Союз; братья Темира также пошли по богемной линии — один с блеском окончил режиссерский факультет ВГИКа, второй — Суриковское училище. Темир же стал учителем географии.

Я думаю о том, что мумии, да еще к тому же превосходно сохранившиеся, действительно представляют огромный научный интерес, и, к примеру, все найденные мумии Египта давно уже не лежат в своих гробницах. Однако Египет исповедует теперь ислам… А вот как возможно осквернить действующую святыню республики, исповедующей шаманизм, вот так взяв и достав ее? Непонятно. Впрочем, после разрушительного землетрясения 2003 года, которое сочли гневом священной Принцессы, республика восстала против раскопок — плато Укок официально признали зоной покоя, и теперь сюда водят туристов. Мы проводим у Принцессы два часа. Погода стоит тихая, безветренная. Земля вокруг могилы теплая, и наши алтайские гиды спят на ней сном младенцев. На обратном пути на камень садится птица. Это балобан, королевский орел. Очень редкий! Лица алтайцев моментально светлеют: «Ну вот! Принцесса и провожает нас хорошо!»

Конец путешествия. Мы собираем лагерь и трогаемся в долгий путь домой через Укок. Но перед тем мы вернемся сначала на Джумалинские ключи, а потом будем спускаться с гор вниз и вниз. Нам предстоит вновь пройти сквозь все это: пересекать реки с необыкновенной белой водой, встречать прозрачные, как хрусталь, ключи, идти по цветущей равнине. Похоже на заключительный подарок от Принцессы, утешительный приз за утерянную шамбалу. Но и этого мне теперь кажется мало: я знаю, что мне захочется возвращаться на Алтай вновь и вновь.

desktopwallpapers.org.ua-34053




Интересные факты. Горный Алтай

Алтай тянется с севера на юг на расстояние 400 километров. Здесь находится самая высокая точка Сибири — гора Белуха (4506 метров). Крупнейшее озеро региона — Телецкое (глубина 325 метров).


О регионе

В силу своего уникального геополитического расположения (самый центр Евразии) в разные исторические эпохи Алтай объединял различные этносы и культуры. Народы, обитавшие в Горном Алтае, были известны уже во второй половине VI в. до нашей эры, о них писал Геродот и назвал их «стерегущими золото грифами». Алтай — прародина всех современных тюркских народов мира. Здесь сформировался первозданный язык тюрков, дав начало такому явлению, как алтайская семья языков. В нее входят 3 большие группы: японо-корейская, тунгусо-маньчжурская и тюрко-монгольская.

Длительное время Алтай был центром государства калмыков — Джунгарского ханства. После его распада в 1756 году Алтай добровольно вошел в состав государства Российского. Русские первопроходцы называли алтайцев «белые калмыки». И неудивительно: не загорая на солнце, местные жители отличаются удивительно светлой кожей.


О важной святыне

Среди местного населения захоронение Принцессы было известно всегда. Но научной экспедицией русских ученых оно было обнаружено только в 1993 году. Курган состоял из двух камер, нижняя из которых была заполнена льдом — благодаря вечной мерзлоте, присутствующей на этой горной высоте. Могилу археологи вскрывали несколько дней, растапливая лед: в итоге там обнаружилось шесть коней под седлами с богатой сбруей, а также красивый деревянный саркофаг, наглухо заколоченный гвоздями, — там и лежала Принцесса. Ритуальные татуировки тончайшей работы покрывали руки и ноги Принцессы, одета она была в шелковую рубашку (отметим, шелк тогда стоил дороже золота), в шерстяную юбку, войлочные сапожки, шубу и специальный парик. Через пять лет, в 1998 году, плато Укок вошло в состав Всемирного наследия ЮНЕСКО наравне с горой Белухой и Телецким озером. А с 2003-го на плато Укок по приказу правительства прекращены любые раскопки.


ПУТЕВОДИТЕЛЬ. Россия: Горный Алтай

Алтай в двух словах не описать. Это огромный горный регион, сравнимый по территории с Ирландией, здесь есть девственные таежные леса, пустынное высокогорье, древние ледники и местные жители, которые зачастую живут в юртах и чтят религию предков. Горный Алтай — однозначно одно из тех мест на Земле, где должен побывать каждый. Но есть опасность: многие после посещения местных красот начинают задумываться о том, чтобы переселиться в алтайские края навсегда. Видимо, Рерих был прав, Шамбала где-то рядом, на Алтае…

[ Дороги ]

Дороги на Алтае — один из мифов всех, кто там не бывал. Главная дорога региона — Чуйский тракт — практически в идеальном состоянии до самого Кош-Агача. И главная проблема — ее качество, которое провоцирует на быструю езду, что на горных дорогах делать нельзя, особенно если нет опыта езды по серпантинам. Остальные дороги тоже приемлемого качества, даже если нет асфальта, это хорошие грунтовки. Хотя для внедорожника приключения всегда найдутся.

[ Сезон ]

Летний сезон на Алтае с середины мая до конца сентября. Лучшее время для путешествия — август и начало сентября. В октябре-ноябре на перевалах может ложиться снег. Зимой это скорее район для местного туризма.


[ Связь ]

Мобильная связь работает не везде, лучше принимают МТС и «БиЛайн», чем «Мегафон». В горах есть места, где нет никакой связи вообще.

[ Rent-a-car ]

Взять в аренду автомобили можно в больших городах, самый реальный вариант — Новосибирск. Например, slrentacar.ru, Ford Focus обойдется в сутки в 1400 рублей. Можно и в Барнауле, но найти тут машину — скорее исключение из правил. Бензин и дизельное топливо приемлемого качества, и можно заправляться на заправках до самого Кош-Агача.

[ Еда ]

Вопреки страшным историям, закупать продукты в Горно-Алтайске на все время путешествия не стоит. В любом селении вплоть до самого Кош-Агача можно купить свежие продукты. А вот если сворачивать с дороги в горы, стоит закупиться. Впрочем, пастухи продадут барана за 3000 рублей.

Для приготовления еды в районе альплагеря Актру или того же плато Укок можно запастись газовой горелкой — дров там нет совершенно. Или перед выходом купить дрова у смотрителя на Джумалинских ключах.

[ Регионы ]

Алтай объединяет сразу несколько регионов, каждый из которых заслуживает отдельного путешествия.

Плоскогорье Укок
Самая южная и удаленная часть Алтая, прямо на границе с Монголией. Здесь мало населенных пунктов и много природных красот: озера с отражениями снежных пиков, древние шаманские знаки, могилы алтайцев и бескрайние горные просторы. Само плато — территория природного парка «Зона покоя Укок».

Северо-Чуйский хребет
Сюда можно свернуть прямо за Акташем. Дорога через красивейшую Курайскую степь ведет прямо к подножию хребта с ледниковыми шапками. Самое приспособленное место для путешественников — альплагерь Актру у подножия одноименного ледника. В трекинговых походах по окрестностям можно провести дней десять точно.

Уймонская степь
Долина, где Катунь сливается с Коксой, — начало многих маршрутов по Алтаю, как водных на целую неделю, так и пешеходных к подножию мистической Белухи.

 



Последнее обновление 30.05.15 15:32

Контакты

ООО "ТК Миллениум"
Белгород, пр. Славы, 39;
Тел./факс:+7(4722)205-517,
Тел. +7(920)592-53-81,
Тел. +7(920)592-53-82.
Viber +79056772489
Skype tk.millenium
ICQ 317 439 475
группа Вконтакте

Ген.дир. Чехонадских И.В.,
тел: +7(903)642-72-03,
Отдел маркетинга:
marketing@millenium-travel.ru
Отдел контроля качества:
E-mail: tour@millenium-travel.ru

 

547

от каждой услуги компании доля средств официально перечисляется в благотворительный фонд помощи детям с тяжелыми заболеваниями

ВМЕСТЕ МЫ СДЕЛАЕМ ЭТОТ МИР ЛУЧШЕ!